Из небытия - Анастасия Шадрина
– Поздно отступать, мальчишка! – прорычал Ральф, нависая над ним. – Я этого не допущу! Власть уже у меня в руках, и ты не испортишь мои планы!
Сайлас медленно вытер кровь со рта тыльной стороной ладони, тяжело дыша. Он выхватил меч из ножен и направил остриё прямо в грудь Ларсона.
– Ты ошибаешься, Ральф, – его голос звучал твёрдо, будто обрёл силу, которой прежде не было. – Никогда не поздно остановиться. Никогда не поздно принять верное решение. Даже если дорога уже залита кровью, всегда есть поворот, который ведёт прочь от пропасти.
– Ха-ха-ха! – язвительно рассмеялся Ларсон, резко отпрянув назад. – Ты всегда был наивным мальчишкой. Позволил бабьим речам сбить тебя с пути. Мир держится на крови и железе! И никак иначе!
В следующее мгновение сталь выскользнула из ножен, и меч герцога сверкнул в отблесках факелов. Их клинки встретились с яростным лязгом, звук раскатился по палатке, как удар грома. Сайлас оттолкнул его, но Ларсон был опытнее – движения его были точными и хищными. Ральф пошёл в наступление, обрушивая на лорда удары один за другим. Металл звенел, искры сыпались, когда мечи встречались в вихре движений.
Сайлас пятился к стенке палатки, отражая стремительные выпады. Его дыхание стало тяжелым. Он стиснул зубы и, вместо того чтобы отступить, рванул вперёд. Их клинки скрестились вновь, и он вложил в удар всю накопившуюся боль и злость. Металл завибрировал, на миг заставив Ларсона пошатнуться. Ральф зашипел, перехватив меч обеими руками, и резко пошёл в боковой выпад, пытаясь достать до бёдер. Но Сайлас, действуя на инстинктах, отклонился и с силой ударил перекрестьем по лицу герцога. Кровь брызнула из сухой губы Ларсона.
– Глупец! – рявкнул тот, ослеплённый болью, и усилил удары.
Они двигались по шатру, роняя табуреты и задевая карту, которая слетела со стола и расстелилась под ногами. Взмахи мечей разрезали воздух, каждый удар отдавался в костях, и палатка дрожала, словно не выдерживая этой схватки. В какой-то миг Ларсон пошёл на обман: сделав вид, что оступился, и нарочно открыл бок. Фрост, одержимый внезапным преимуществом, рванул вперёд, поднял меч для решающего удара. Но в тот самый миг Ральф, до того пригнувшийся, молниеносно шагнул навстречу и, крутанувшись, всадил клинок ему прямо под рёбра.
Воздух разрезал хрип, полный боли и неверия. Сайлас пошатнулся, пальцы его бессильно сжались на рукояти оружия, а затем он обмяк и рухнул на пол. Кровь густыми сгустками хлынула изо рта Сайласа, багровыми пятнами заливая его лицо и грудь. Он захрипел, пытаясь вдохнуть. Ральф, тяжело переводя дыхание, выдернул клинок и посмотрел на умирающего лорда холодным, презрительным взглядом. Его губы тронула кривая ухмылка.
– Вот и всё, мальчишка, – процедил он. – Поверил в себя, возомнил, что стал мужчиной… Но сам же прыгнул в пропасть. Глупо и жалко, – он склонился чуть ниже. – Не переживай за своё войско. Я позабочусь о нём лучше, чем ты. Они будут служить достойному делу, а не твоим сомнениям.
Поднявшись, Ральф неторопливо провёл тканью плаща по клинку, стирая свежую кровь, пока сталь снова не заблестела. Затем он спокойно убрал меч в ножны, бросил последний взгляд на распростёртое тело герцога и, откинув полог палатки, вышел наружу.
Мир вокруг Сайласа стремительно мерк. Шум снаружи уходил куда-то далеко, становился глухим. Он пытался дышать, но каждый вдох оборачивался жгучей болью и хлюпаньем крови. Перед глазами шатёр расплылся в светлой дымке. Теперь он снова был мальчишкой, босоногим, бегущим по зелёной траве. Луиза смеялась впереди, пряча волосы под венком из ромашек, а он, весь в царапинах, клялся, что когда-нибудь защитит её от всех бед.
«Прости…» – пронеслось у него в голове. Он не знал, к кому обращено это слово – к Луизе, к памяти отца или к самому себе.
Боль становилась всё слабее, и в этом угасающем тумане он отчётливо понял, что не хотел величия, не хотел оправдать смерть отца… Всё, чего он хотел, это спасти её и сдержать своё наивное обещание. Но теперь в сердце осталась лишь пустота.
Последним усилием он зашевелил губами, и беззвучно произнёс:
– Луиза… если бы… всё было иначе…
Тьма сомкнулась, и Сайлас Фрост ушёл из жизни с образом её глаз в памяти – единственным светом, что он унёс с собой.
Спустя какое-то время в палатку вернулись стражники. Их шаги сначала были размеренными, ленивыми, но, стоило им заметить распростёртое на полу тело, ритм мгновенно изменился.
– Милорд! – воскликнул один, рухнув рядом на колени.
Он тряс его за плечо, словно надеялся вернуть дыхание. Другой судорожно пытался закрыть зияющую рану между рёбер, а затем выбежал за подмогой. Но всё было тщетно. Маска смерти уже накрыла лицо их молодого господина.
***
Ряды королевской армии редели с каждым часом. Тела устилали улицы, снег смешивался с кровью, превращаясь в тёмное месиво. Боевой дух падал, и это чувствовалось – вместо криков «Вперёд!» всё чаще звучали тяжёлые хрипы, мольбы и стоны. Мятежники неумолимо теснили, и один из их отрядов, ведомый культистами Вечности Света, ворвался в храм Смотрящего. Витражи, изображавшие образ божества, раскололись от ударов камней, разноцветные осколки осыпали мозаичный пол. Молящиеся в ужасе прижались к алтарю. В воздухе витал запах ладана, смешанный с гарью. Вперёд выступил капеллан Вечности Света. Его глаза фанатично зыркнули, губы исказила холодная ухмылка.
Он возвёл руки к потолку и громко возгласил:
– Что, не слышит вас Смотрящий? – голос его разнёсся по залу. – Верно, он на нашей стороне! Вы – еретики, что отвернулись от истинных догматов, и теперь наш бог вас покинул!
Толпа перепуганных людей, прижавшихся к стенам, зашевелилась, кто-то всхлипнул, кто-то закрыл лицо руками. И вдруг из глубины храма выступил пожилой священник, сутулый, в простом белом облачении, запятнанном пылью. В его глазах была внутренняя ясность.
Он сделал шаг вперёд и сказал ровным голосом, звучащим мягко:
– Вера – это огонь в сердце, который не гаснет даже в самую чёрную ночь. Смотрящий рядом с тем, кто хранит свет в душе, а не с тем, кто оскверняет его имя.
Капеллан, лицо которого перекосилось от злобы, резко метнулся вперёд. Его чёрный плащ взметнулся, и клинок с глухим ударом вонзился старцу прямо в грудь. Храм огласился хрипом и криками. Священник пошатнулся, глаза его расширились, губы прошептали последнюю молитву, и он рухнул на колени, обхватив руками сталь, торчащую из груди.
Капеллан, не вынимая клинка сразу, наклонился к нему и с издевкой процедил:
– Истина на нашей стороне. Посмотри вокруг, старик. Разве не вашей крови больше на улицах? Мы ведём за собой силу, которую не одолеть лживыми молитвами.
Он выдернул меч, и тело священника повалилось на холодные каменные плиты, алтарь окропила алая кровь. Люди в панике вскрикнули, женщины закрыли детей руками. Капеллан расправил плечи, жадно втянул грудью воздух, смешанный с гарью и кровью. Его губы изогнулись в предвкушении торжества.
– Не хотите, парни, позабавиться? – он хищно кивнул в сторону женщин, теснившихся у алтаря.
Четверо мятежных воинов переглянулись и мрачно рассмеялись. На их лицах вспыхнул звериный оскал, и они медленно двинулись к испуганным прихожанкам. Те закричали, в ужасе отступая всё ближе к стене. Капеллан, наслаждаясь этим зрелищем, с презрением перешагнул через тело священника. Но внезапно его стопа заскользила, он оступился и рухнул на холодные плиты, разъярённо выругавшись. Он хотел подняться, но что-то удерживало его ногу. С недоумением и раздражением он обернулся, и сердце его в ужасе ёкнуло. Пальцы мертвеца с нечеловеческой силой вцепились в его голень. Лицо священника вдруг приподнялось. Стеклянные глаза с ненавистью смотрели на него. Капеллан задрожал, его дыхание перехватило.
– Что… что за… – успел он прохрипеть.
И тут мертвец, издав первобытный, нечеловеческий рёв, рванул на него. Капеллан попытался вырваться, но холодные пальцы сомкнулись на его горле. Одним рывком священник разорвал ему кадык, вырвав кусок
